Есть картины, перед которыми хочется молчать. А есть такие, перед которыми хочется спорить. «Чёрный квадрат» Казимира Малевича — однозначно второй случай. Одни называют его гениальным переворотом в истории живописи, другие пожимают плечами: «Ну квадрат. Ну чёрный. И что?»

Разбираемся, что на самом деле изображено на этом холсте, зачем Малевич его написал и почему спор о том, шедевр это или нет, не утихает уже больше ста лет.

«Чёрный супрематический квадрат» — картина Казимира Малевича, впервые показанная публике в 1915 году на «Последней футуристической выставке картин „0,10“» в Петрограде. Название выставки было с подтекстом: ноль означал конец старого искусства, а десять — число художников-участников.

На холсте — чёрный квадрат на белом фоне, без единой детали, без намёка на предмет или сюжет. Для Малевича это была не шутка и не провокация ради провокации, а манифест нового направления в живописи, которое он сам придумал и назвал супрематизмом.

Малевич родился в 1879 году в Киеве, в польской семье. Его отец управлял сахароваренным заводом, а сам будущий художник в детстве больше времени проводил среди украинских крестьян, чем среди книг: русский язык он услышал впервые уже подростком, а единственный официальный диплом в его жизни — свидетельство об окончании агрономического училища.

Формального художественного образования Малевич так и не получил. Он трижды пытался поступить в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, и трижды безуспешно. Зато на своем творческом пути он попробовал себя почти во всех стилях живописи модернизма. Импрессионизм, пуантилизм, символизм, фовизм, неопримитивизм, кубизм и кубофутуризм — на каждом этапе он учился отказываться от копирования реальности чуть больше, чем на предыдущем.

Именно этот долгий путь — от подражания природе к чистой форме — и привёл его к «Чёрному квадрату». Малевич не выдумал супрематизм за одну ночь! Он год за годом «отвинчивал» от живописи предметы, пока на холсте не остались только цвет и форма.

Первый набросок будущего квадрата появился в 1913 году — как эскиз декорации к футуристической опере «Победа над солнцем», которую Малевич делал вместе с поэтами Алексеем Кручёных и Велимиром Хлебниковым и композитором Михаилом Матюшиным. На эскизе занавеса чёрный квадрат закрывал солнце — старый символ красоты, с которым авангардисты хотели покончить.

Сам «Чёрный квадрат» как самостоятельная картина был написан позже, весной-летом 1915 года, когда Малевич на полгода закрылся в мастерской в подмосковном Кунцеве и работал в почти полной секретности. По его собственным воспоминаниям, увидев готовую картину, он несколько дней не мог ни есть, ни спать — настолько сильным было потрясение от того, что он создал.

Любопытная деталь: Малевич всегда настаивал, что придумал супрематизм ещё в 1913 году, во время работы над оперой — хотя первые супрематические картины он написал только в 1915-м. Историк искусства Шарлотта Дуглас в 1980 году доказала, что художник подправлял даты своих работ, чтобы выглядеть первопроходцем. Своего рода мистификация, но она нужна была ему не ради тщеславия, а чтобы застолбить авторство идеи, которую, по его собственным словам, легко было «украсть»: взять кисть и краски может каждый, а вот сформулировать целое направление — нет.

«Чёрный квадрат» не изображает ничего, кроме самого себя: чёрного цвета и квадратной формы. И именно в этом, по мысли Малевича, и есть смысл: изображённое равно изображаемому.

До Малевича живопись всегда что-то «обозначала» — гору, лицо, вазу с фруктами. Форма и цвет были только инструментом, чтобы показать зрителю узнаваемый предмет. Малевич же предложил цвету и форме существовать самим по себе, без служебной роли. Чёрное и белое здесь — не тень и свет, а два полюса: полное отсутствие цвета и сумма всех цветов спектра. Их столкновение и создаёт то напряжение, которое чувствует зритель, даже не понимая, откуда оно берётся.

Не менее важен и жест самого художника: на выставке «0,10» он повесил «Чёрный квадрат» в «красный угол» зала — то самое место, куда в русских избах вешали иконы. Некоторые современники (например, критик Александр Бенуа) восприняли это как богохульство. Но Малевич спорил не с религией, а со старым искусством: для него «Чёрный квадрат» и правда стал иконой — только иконой супрематизма.

А ещё под верхним слоем краски у картины обнаружилась скрытая надпись «Битва негров в тёмной пещере» — отсылка к серии шуточных монохромных картин французского художника Альфонса Алле 1880-х годов. Разница в том, что у Алле это была чистая ирония без концепции, а у Малевича за квадратом стояла целая теория.

Супрематизм — направление в живописи, которое придумал сам Малевич, а слово взял из латинского supremus — «наивысший, превосходный». Смысл в том, что чистые геометрические формы и цвет становятся высшей, самодостаточной формой искусства — не средством, а самой сутью.

Супрематизм прошёл три стадии:

• чёрную — только чёрный и белый («Чёрный квадрат», «Чёрный круг», «Чёрный крест»);
• цветную — появляются красный, синий, жёлтый, а затем более сложные оттенки;
• белую — художник доходит до предела, где остаётся только белый цвет («Белое на белом»), а затем и вовсе выставляет пустые холсты.

Позже Малевич пошёл ещё дальше и стал переносить принципы супрематизма в архитектуру («архитектоны» и «планиты» — прообразы домов будущего) и даже в фарфор и текстиль. На претензию, что из супрематического чайника неудобно наливать чай, он отвечал: «Товарищ директор, это не чайник, а идея чайника» — и в этой фразе, пожалуй, весь супрематизм и заключён.

Главный аргумент противников «Чёрного квадрата» звучит так: «здесь же ничего нет, это может нарисовать каждый». Но искусствоведы и историки живописи оценивают такие работы не по сложности исполнения, а по тому, какую идею произведение принесло в культуру и как изменило то, что было до него.

До «Чёрного квадрата» ни одна картина в истории живописи не была настолько последовательно освобождена от предмета, сюжета и подражания реальности. Малевич не просто нарисовал квадрат — он создал теорию, объясняющую, зачем это нужно, и вокруг этой идеи собрал целое художественное движение. Иван Клюн, Любовь Попова, Ольга Розанова, Эль Лисицкий и другие ученики и соратники продолжали развивать супрематизм ещё десятилетия.

Похожий вопрос — «а это точно искусство?» — публика веками задаёт самым разным художникам, которые меняли правила игры. Например, с картиной «Мона Лиза» тоже связано немало мифов и недопониманий. А в XX веке художники вроде Дэвида Хокни продолжили тему, экспериментируя с самим способом видеть и изображать реальность.

Спор о «Чёрном квадрате» не утихает, потому что сама картина устроена как открытый вопрос, а не как готовый ответ. У неё нет сюжета, который можно «прочитать» и закрыть тему. Даже современники Малевича — включая художников-авангардистов Любовь Попову и Надежду Удальцову — сначала не приняли супрематизм и сочли его слишком простым и декоративным. А Ольга Розанова и вовсе обвинила Малевича в том, что он присвоил себе идею беспредметного искусства.

Если картину не понимали профессиональные художники начала XX века, знакомые со всеми новейшими направлениями, неудивительно, что современный зритель, впервые увидевший «Чёрный квадрат» в учебнике или в Третьяковской галерее, тоже теряется. Здесь нет привычной подсказки: узнаваемого лица, пейзажа, истории. Есть только цвет, форма и вопрос, который картина как будто сама вам и задаёт: а что вы вообще ищете в искусстве?

Технически нарисовать чёрный квадрат на белом холсте действительно может почти любой человек. Но повторить чужой жест — не то же самое, что первым его совершить и обосновать. Ценность «Чёрного квадрата» не в сложности мазка, а в том, что это первая в истории живописи картина, которая целиком и полностью развернула искусство от копирования реальности к чистой идее — и вокруг этой идеи выросло целое направление, повлиявшее на архитектуру, дизайн и живопись XX века далеко за пределами России.

Похожий скепсис часто встречает и другие виды современного искусства — например, перформанс, где, казалось бы, «ничего сложного» происходит на сцене. Про то, почему такие работы всё же становятся событием в истории искусства, можно почитать в нашей статье о «бабушке» современного перформанса Марине Абрамович.

Так что в следующий раз, когда услышите фразу «да я тоже так могу нарисовать» — вспомните: смочь нарисовать и смочь придумать целое направление в искусстве, объяснить его миру и заставить с собой считаться — две очень разные вещи. Малевичу удалось именно второе.