Почему современное искусство пугает: робот Can’t Help Myself

За стеклом огромная механическая рука сгребает к центру лужу густой красной жидкости, похожей на кровь. Лужа снова растекается, и рука снова тянется за ней. Видео с этой сценой облетело соцсети, и многие зрители признавались, что им до слёз жалко робота.

Перед нами Can’t Help Myself («Ничего не могу с собой поделать»), работа китайских художников Сунь Юаня и Пэн Юй 2016 года. Сейчас она хранится в коллекции Музея Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Разбираемся, как устроена эта инсталляция, правда ли, что робот «умер», и почему современное искусство так часто одновременно пугает и трогает.

Как устроена работа Can’t Help Myself?

В центре зала стоит промышленный робот немецкой компании KUKA. Такие манипуляторы обычно работают на производстве. Вместо заводского инструмента художники закрепили на руке робота широкий скребок из стали и резины, а самого робота поставили в прозрачный бокс. Вокруг него на полу разлита вязкая красная жидкость. На самом деле это вода с красителем и загустителем на основе целлюлозы.

Над боксом висит решётка с камерами-датчиками. Они следят за лужей, и когда жидкость выползает за отведённый круг, робот поворачивается к ней и сгребает её обратно. Но лужа снова растекается, и всё начинается заново. Брызги попадают на прозрачные стены, и со временем пол вокруг робота покрывается разводами, похожими на засохшую кровь.

Художники вместе с инженерами KUKA запрограммировали для робота 32 движения. Он то двигается быстро, то плавно, а иногда почти агрессивно. Часть движений Сунь Юань и Пэн Юй назвали по-человечески: «почесать, где чешется», «поклониться и встряхнуться» и даже «покачать задом».

Правда ли, что робот «умер»?

В ноябре 2021 года видео с роботом под грустную музыку разлетелось по TikTok. Вместе с ним по сети пошла трогательная легенда. Будто робот поддерживал в себе жизнь, сгребая гидравлическую жидкость, а в 2019 году жидкость закончилась, и машина «умерла».

Это миф. Красная жидкость никогда не была ни топливом, ни смазкой для робота. Исследовательница Цюрихского университета Бет Синглер, которая изучает, как люди воспринимают роботов и искусственный интеллект, прямо пишет: робот не умирал. Американский сайт по проверке фактов TruthOrFiction тоже не нашёл ни одного подтверждения, что машина сломалась. Да и в 2019 году, уже после Нью-Йорка, работу показывали на Венецианской биеннале.

Сама легенда при этом многое говорит о зрителях. Людям оказалось мало видеть машину за работой: им захотелось рассказать про неё историю с трагическим финалом. Почему так происходит, разберёмся ниже.

Инсталляция, арт-объект, кинетическое искусство и перформанс: что это такое?

Can’t Help Myself трудно назвать скульптурой или картиной. Чтобы понять, к какому жанру она относится, разберём четыре слова, без которых не обходится ни один разговор о современном искусстве.

Инсталляция — это произведение, которое художник собирает из разных материалов прямо в пространстве зала. Зритель видит целую среду, где важно всё: свет, звук, стены, расстояние до объекта. Художник Илья Кабаков говорил, что главный герой инсталляции — сам зритель. В Can’t Help Myself среду составляют робот, лужа, прозрачные стены и люди, которые стоят по другую сторону стекла.

Арт-объект — предмет, который художник создаёт или выбирает, чтобы высказать идею. Он может выглядеть как угодно. Художник Марсель Дюшан в 1917 году выставил под названием «Фонтан» обычный писсуар. Сунь Юань и Пэн Юй взяли заводского робота, и в музее он стал центральным объектом инсталляции.

Кинетическое искусство — искусство, которое строится на движении. Ещё в 1919–1920 годах скульптор Наум Габо заставил металлический стержень вибрировать с помощью мотора. Работа так и называется: «Кинетическая конструкция (Стоячая волна)». Около 1930 года скульптор Александр Колдер начал делать подвижные мобили, которые покачиваются от движения воздуха. Can’t Help Myself продолжает эту традицию, только вместо мотора у неё промышленный робот с датчиками.

Перформанс — произведение, которое художник создаёт действием, часто с помощью собственного тела. Лектор Синхронизации Юлия Воротынцева в лекции о перформансе и новых медиа называет четыре его главных элемента: время, пространство, тело исполнителя и отношения между художником и зрителем. Самый известный пример — работы сербской художницы Марины Абрамович. В 2010 году она почти три месяца сидела в Музее современного искусства в Нью-Йорке и молча смотрела в глаза зрителям.

Робот Сунь Юаня и Пэн Юй во многом похож на исполнителя перформанса. Он действует в реальном времени на глазах у публики, и каждое его «выступление» немного отличается от предыдущего, потому что жидкость каждый раз растекается по-новому. Но тела художника в нём нет, поэтому точнее называть Can’t Help Myself кинетической инсталляцией.

Почему робот со скребком — это искусство?

«Это же просто робот со шваброй», — скажет скептик. Примерно так же сто лет назад возмущались «Чёрным квадратом» Малевича. Ценность таких работ в идее, а техническая сложность здесь вторична.

Идея Can’t Help Myself простая и жуткая. На заводе робот KUKA всегда работает на результат: собирает, сваривает, переносит. Художники поместили его в ситуацию, где результата нет и быть не может. Жидкость всегда растекается, а робот всегда её собирает.

Остальное работает на эту идею. Прозрачный бокс отделяет машину от зрителей и превращает её в экспонат. Движение растянуто во времени, поэтому зритель задерживается у бокса и видит, как одна и та же попытка повторяется снова и снова. Красный цвет вызывает мысли о крови и ране. А технологии, датчики и программный код становятся материалом, как краска и холст для художника XIX века.

Удивляться странным работам интересно, но ещё интереснее понимать, как они устроены. Разбираться в инсталляциях, перформансах и современном искусстве можно научиться системно: на курсе-профессии «Как стать искусствоведом» за 10 месяцев вы научитесь анализировать произведения, писать об искусстве и говорить о нём как эксперт.

О чём работа Can’t Help Myself?

Сунь Юань и Пэн Юй работают вместе в Пекине с конца 1990-х годов. Они часто используют в искусстве механизмы и политические образы. Например, в работе «Дом престарелых» (2007) 13 скульптур пожилых мировых лидеров катаются по залу в электрических инвалидных креслах и натыкаются друг на друга.

В Can’t Help Myself политика тоже есть. Музей Гуггенхайма объясняет, что разводы, похожие на кровь, напоминают о насилии, которым оборачивается охрана границ, и связывает работу с темами миграции и государственного суверенитета. Робот с камерами в таком прочтении похож на пограничника, который следит, чтобы ничто не пересекло черту.

Сами художники говорят о работе шире. По словам Сунь Юаня, в итоге робот и жидкость «мучают друг друга». А красная масса, которую невозможно удержать, для художников похожа на само искусство: его тоже нельзя до конца контролировать. Куратор выставки в Гуггенхайме Сяоюй Вэн поставила вопрос иначе: кто здесь уязвимее, человек, который построил машину, или машина, которой управляет человек?

Работа оставляет место и для других прочтений. В роботе можно увидеть офисного сотрудника, который каждый день разгребает одни и те же задачи. Можно вспомнить миф о Сизифе, который вечно вкатывал камень на гору. Или бюрократическую машину и алгоритм, которые без конца исправляют ошибки и не могут исправить главную. Даже название работы звучит двусмысленно. Непонятно, кто произносит «Ничего не могу с собой поделать»: робот или зритель, который не может отвести от него глаз.

Почему нам так жалко робота?

Сочувствие к машине психологи объясняют антропоморфизмом: мы приписываем человеческие чувства животным, вещам и технике, особенно когда они двигаются похоже на нас. Can’t Help Myself собирает сразу несколько таких поводов.

Первый повод — повтор. Робот делает одно и то же без конца, и мы узнаём в этом свою усталость от бесполезной работы. Второй — ритм. Быстрые рывки сменяются медленными движениями, и кажется, что машина то злится, то выбивается из сил. Третий — цвет. Красная жидкость выглядит как кровь, и в голове сразу складывается картина раны. Четвёртый — клетка. Прозрачный бокс напоминает вольер в зоопарке или тюремную камеру.

Наконец, брызги оседают на стекле прямо перед лицом зрителя. Получается, что мы тоже внутри сцены и не можем остаться просто наблюдателями. Бет Синглер пишет, что людям свойственно включать «нечеловеческое» в круг своей заботы. Мы понимаем, что перед нами машина, и всё равно ей сочувствуем.

Как робот из музея стал вирусной звездой?

Впервые Can’t Help Myself показали в Музее Гуггенхайма на выставке современного китайского искусства «Истории нашего времени» (Tales of Our Time), с ноября 2016 по март 2017 года. Журнал Vice тогда назвал её первой роботизированной работой в истории музея.

В 2019 году робот переехал в Италию. Куратор Ральф Ругофф взял его в главный проект 58-й Венецианской биеннале под названием May You Live in Interesting Times («Чтоб вам жить в интересные времена»). Робот стоял в Центральном павильоне, одном из главных пространств выставки. А в 2021 году ролики с роботом разошлись по TikTok, и о нём заговорили люди, которые никогда не бывали ни в Нью-Йорке, ни в Венеции.

Почему именно эта работа стала вирусной? Её смысл считывается за несколько секунд, без подписей и пояснений. Короткий ролик показывает целую маленькую трагедию: у героя есть цель, он старается изо всех сил и всё равно проигрывает. А ещё у неё много толкований, и каждый находит в ней свою историю.

Почему современное искусство пугает и зачем на него смотреть?

Мы привыкли, что искусство — это красивая вещь в раме, которой можно любоваться. Современное искусство часто устроено иначе. Художник создаёт ситуацию, а смысл появляется, когда в неё попадает человек. В лекции о новых медиа Юлия Воротынцева формулирует это так: современное искусство — это опыт, который может прожить зритель.

Поэтому оно и пугает: правил, по которым его нужно смотреть, никто не объявляет. Вместо пейзажа или портрета мы видим робота за стеклом и вдруг узнаём в нём себя: свою усталость, свои попытки всё контролировать, свой страх перед тем, что нельзя удержать. Can’t Help Myself хорошо это показывает. Никто не объяснял пользователям TikTok, что им чувствовать, а они всё равно почувствовали.

Чем больше таких работ вы видите, тем быстрее начинаете их понимать и тем меньше они пугают. Это умение называют насмотренностью, и его можно развить, как любой навык.