Винсента Ван Гога часто недооценивают и считают наивным и простым художником. Такое обманчивое ощущение создаётся из-за ярких красок на его работах и пастозного жирного мазка.

Однако и «Звёздная ночь», и «Подсолнухи» не так просты, как кажется. За экспрессивной манерой письма стоит продуманный художественный язык — свой у каждой картины.

В статье мы разберём три главных работы художника и научим вас понимать их замысел. Поехали!

Для понимания творчества Ван Гога есть два универсальных ключа, которые работают для любой его картины — независимо от периода.

Первый ключ — это цвет. У художника он не описательный, а эмоциональный. Если цвет в картине можно спокойно заменить на другой без потери смысла — значит, цвет здесь ничего не значит. А если суть картины при замене цвета рушится — то именно через цвет Ван Гог передаёт состояние, настроение, а порой и смысл происходящего.

Хороший пример — картина «Терраса кафе ночью» (1888). В ней золотистое, тёплое свечение самого кафе резко контрастирует с холодным, почти космическим синим неба над улицей. Если закрыть ладонью светящееся кафе, останется одна пустая, ледяная синева — и сразу чувствуется совсем другое настроение, экзистенциальное одиночество, а не уют летнего вечера. Поменяйте холодный синий на нейтральный серый — и это ощущение попросту исчезнет.

Второй ключ — это характер мазка. Ван Гог писал не единым, ровным мазком, а разным — для каждого предмета своим: острым и колким для деревянного забора, широким и мягким для листа капусты. Через фактуру мазка он передавал фактуру и характер предмета.

Яркий пример — пейзаж «Жатва в долине Ла-Кро» (1888). Деревянный забор здесь написан тонким, острым, колючим штрихом — кажется, что если провести по нему рукой, останутся царапины от щепок. А рядом, на соседних грядках, разные культуры получают разный мазок: где-то он широкий и мягкий, как лист капусты, где-то — более плотный и жёсткий. Каждый предмет на холсте получает собственную фактуру мазка — и через неё Ван Гог передаёт фактуру и характер самого предмета.

С этими двумя ключами в руках можно подойти к любой картине Ван Гога и начать с ней разговор. Начнём с трёх самых узнаваемых.

На картине — крестьянская семья за скудным ужином в тёмной хижине: картофель и кофе на столе, тусклая лампа сверху. Композиция напрямую отсылает к «Тайной вечере» Леонардо да Винчи: стол здесь становится алтарём, а простая еда — заменой хлеба и вина. Сам Ван Гог говорил, что стол для этих людей — их алтарь, а пища сакральна для каждого.

Цвет играет здесь главную роль. Землисто-серый, «цвет плесени и сырости» — не случайность: лица и руки крестьян написаны в тон грязной картошке, будто они буквально сделаны из той земли, которую обрабатывают изо дня в день. Если этот цвет поменять на любой другой, картина потеряет смысл, а не просто внешний вид.

При этом, если приглядеться к самим героям, картина оказывается совсем не такой холодной, как кажется на первый взгляд: девочка на переднем плане написана против света — контражуром, — и мы буквально видим пар, поднимающийся от еды. Тепло здесь есть — просто оно человеческое, а не декоративное: во взглядах, в жесте, которым глава семьи передаёт кофе жене.

«Едоки картофеля» — итог первых шести лет творчества Ван Гога, так называемого крестьянского периода. В эти годы он признавался, что боится цвета и не понимает, как его сочетать, — поэтому эта картина стала для него своего рода экзаменом: доказательством, что цвет может говорить не хуже сюжета.

Серию «Подсолнухов» Ван Гог написал в Арле, чтобы украсить свою комнату в «Жёлтом доме» к приезду Поля Гогена. На первый взгляд перед нами обычный цветочный натюрморт — жёлтый на жёлтом, подсолнухи в вазе. Но присмотритесь: в одном букете собраны цветы на совершенно разных стадиях жизни: молодые бутоны, цветы в полном раскрытии и уже осыпавшиеся.

Так простой натюрморт превращается в историю целой жизни — от рождения через зрелость к увяданию. Но для Ван Гога смерть здесь не финал: подсолнух отдаёт свою жизнь семенам, из которых прорастёт новое растение, — так же и человек, по мысли художника, продолжается в своих делах и идеях после смерти.

Подсолнух Ван Гог выбрал не случайно: это цветок, обращённый к солнцу, а солнце для него всегда символ жизненной энергии, витального источника. Написать солнце у себя дома, даже в виде цветка, — для Ван Гога это буквально способ впустить в свою комнату жизнь.

Технически «Подсолнухи» — ещё и хороший пример манеры импасто: густой, объёмной живописи, когда краска наносится плотными мазками и создаёт на холсте почти рельефную, трёхмерную поверхность. Именно так писал Ван Гог большинство своих зрелых работ.

До «Звёздной ночи» у Ван Гога небо на картинах занимало узкую полоску вверху холста — главным всегда была земля. Здесь он меняет иерархию: небо занимает большую часть композиции и буквально подчиняет себе землю внизу. Всё движение, весь свет и вся динамика происходят наверху — деревня и холмы под ним выглядят лишь блёклым отражением того, что творится в небе.

Картину Ван Гог написал в лечебнице для душевнобольных в Сен-Реми: вид на ночное небо и кипарис он видел из окна своей палаты, а вот деревню на переднем плане, судя по всему, придумал — реального такого пейзажа под этим окном не существовало.

Кстати, кипарис на переднем плане — не случайная деталь: в европейской традиции это дерево ассоциируется со смертью и кладбищами. У Ван Гога он тянется вверх, будто пламя, и становится образом перехода — моста между земной жизнью и небесной сферой. Сам художник в письмах признавался, что временами испытывает почти религиозную потребность выйти ночью писать звёзды, и в одном из писем сравнивал смерть с путешествием к звёздам — таким же способом передвижения, как поезд или пароход, только уводящим не в другой город.

Похожую проблему — как цвет и форма могут нести философский смысл, выходящий далеко за пределы сюжета, — по-своему решал и Густав Климт; об этом можно почитать в нашем материале.

Между «Едоками картофеля» и «Звёздной ночью» — всего четыре года (с 1885 по 1889) и абсолютно разная палитра. Но метод один и тот же: Ван Гог никогда не писал предмет ради предмета. Крестьянский ужин становится причастием, букет цветов — историей жизни и смерти, ночное небо — картой перехода в другой мир. Именно поэтому две простые вещи — цвет и мазок — остаются рабочим инструментом для чтения любой из главных картин Ван Гога, в каком бы музее вы её ни встретили.

Кстати, похожим путём — через свет и тень как язык, способный превратить бытовую сцену в нечто большее, — задолго до Ван Гога шёл и Рембрандт, один из главных его кумиров. Загляните в наш материал о Рембрандте, чтобы узнать больше!