Картины горят быстро — холст и льняное масло вспыхивают как бумага. Они промокают при наводнениях, трескаются от перепадов температуры, теряются при переездах. Но физическая хрупкость — не главная причина потерь в искусстве ХХ века. Куда страшнее оказался человеческий фактор: нацистский режим целенаправленно изымал и уничтожал всё, что не вписывалось в официальную эстетику. Одни работы сжигали публично как «дегенеративные», другие свозили в замки и поместья — и они погибали там при пожарах, бомбардировках, в хаосе отступления.

Как получается, что люди раз за разом выбирают уничтожать то, что создавали другие?

В этой статье расскажем о произведениях Густава Климта, которые более недоступны зрителям — мы знаем их только по репродукциям. Имя Климта неразрывно связано с венским модерном и эпохой Сецессиона. Его «золотой период» подарил миру «Поцелуй» и «Юдифь», но значительная часть наследия художника оказалась безвозвратно утрачена — не по воле времени, а в результате трагических событий Второй мировой войны. Большинство погибших полотен были уничтожены в мае 1945 года, когда отступающие нацисты подожгли замок Иммендорф в Нижней Австрии. Замок использовался как хранилище конфискованного искусства — туда свозили работы из венских коллекций, изъятые у еврейских семей и неугодных режиму владельцев. В огне той ночи погибло не менее 13 крупных полотен, среди которых — несколько ключевых работ Климта.

Художник называл страсть к женщинам своей единственной вредной привычкой. Как живописец он исследовал женскую чувственность во всех её проявлениях — в «Подругах» он не уходил от эротического, как и во многих других работах зрелого периода. Эту работу купил покровитель мастера Август Ледерер — венский промышленник и один из главных коллекционеров работ художника. В 1945 году «Подруги» погибли в пожаре, устроенном нацистами в замке Иммендорф.

Картина отличалась той же декоративной роскошью, что и другие работы того периода: плоские орнаментальные фигуры, слияние тел с узорчатым фоном, золотые акценты. «Подруги» стали частью серии, в которой мастер обращался к теме женской телесности — не как скандальной провокации, а как лирическому, почти медитативному высказыванию о чувственности. Картина была написана в поздний период творчества, когда художник окончательно выработал свой язык: орнамент и тело становятся единым целым, граница между фигурой и фоном намеренно стирается. Именно эта черта делала картину «Подруги» характерным образцом зрелого стиля мастера. Сегодня о картине напоминают лишь чёрно-белые фотографии, сделанные до войны, — цвет и фактура оригинала безвозвратно утрачены.

В 1898 году промышленник Николаос Думбас заказал Климту две картины для украшения музыкальной комнаты в своих венских апартаментах. На одной из них художник изобразил Франца Шуберта — композитора, которого особенно любил и часто слушал. Хотя Шуберт умер за 70 лет до создания картины, слушательницы вокруг него изображены в костюмах конца XIX века. Одна из них, слева от композитора, — Мария Циммерман, возлюбленная Климта и мать двоих его детей. Второй картиной для той же комнаты стала «Музыка» — аллегорическая композиция с фигурой у арфы; она тоже погибла в замке Иммендорф.

Картина примечательна не только личными отсылками: она показывает, как Климт понимал музыку — не как абстрактное искусство, а как живой, телесный опыт.

Мягкое освещение, почти импрессионистская манера письма выгодно отличают «Шуберта за пианино» от более поздних, более жёстко декоративных полотен.

Критики того времени считали эту работу одной из лучших в раннем творчестве художника. После смерти Думбаса картина перешла к другим владельцам и в итоге оказалась в замке Иммендорф — где и сгорела в мае 1945 года.

Австрийский курорт Бадгаштайн в начале ХХ века стал местом отдыха местной интеллигенции: здесь бывали, например, Фрейд и Брамс. Курорт славился горячими источниками и чистым горным воздухом — сюда приезжали лечиться и отдыхать от городской суеты. Художник тоже любил проводить в Бадгаштайне весенние месяцы вместе с семьёй Флёге — близкими друзьями и постоянными спутниками в летних поездках. Модельер Эмилия Флёге, одна из сестёр, была музой и возлюбленной живописца на протяжении многих лет.

На картине изображён городской склон: плотно стоящие здания эпохи модерна карабкаются вверх по горе, окна и балконы повторяются ритмичным узором — почти орнаментом. Среди них выделяется десятиэтажный гранд-отель «Европа» — одно из самых роскошных и современных зданий во всей Австро-Венгрии.

«Бадгаштайн» — один из немногих городских пейзажей в наследии художника, где архитектура становится главным героем, а не фоном.

Во время летних поездок Климт намеренно отказывался от больших форматов и работал небольшими квадратными холстами, глядя на природу через свёрнутую в трубку бумагу — своеобразный видоискатель. Эта картина также погибла в замке Иммендорф — вместе с большинством полотен из коллекции Ледерера.

Работу над этими полотнами мастер начал в 1894 году, завершив последнюю из них к 1907. Художник создал три монументальных полотна для актового зала Венского университета — «Философию», «Медицину» и «Юриспруденцию». Университет ожидал торжественных аллегорий в духе XIX века — триумфа разума и науки. Вместо этого живописец предложил клубящиеся обнажённые тела, образы страдания и неопределённости. «Философия» изображала не триумф познания, а тёмный поток человеческих судеб. «Медицина» — болезнь и смерть как неизбежный удел. «Юриспруденция» — власть закона как насилие над человеком.

Скандал разгорелся немедленно: работы признали порнографическими, восемьдесят семь профессоров подписали петицию против их экспонирования. В итоге картины так и не заняли своё место в университете — их выкупил тот же Август Ледерер. Этот скандал стал переломным в карьере мастера: после него художник окончательно отказался от государственных заказов. Позднее нацисты вывезли полотна в замок Иммендорф вместе с другими конфискованными произведениями — откуда они уже не вернулись.

Эти работы — особый случай. Панно для дворца Стокле сохранились, и шанс их увидеть ещё есть. Но семья Стокле не пускает к себе туристов и фотографов — дворец остаётся частной резиденцией, и владельцы последовательно отказывают всем желающим, включая исследователей и музейных кураторов. Живописец выполнил для столовой дворца триптих «Ожидание — Древо жизни — Свершение». Технику мозаики он позаимствовал из византийского искусства, которое вдохновило его на работы золотого периода. Центральный сюжет — древо жизни — собирательный символический образ, взятый из Библии и скандинавской мифологии. Образ влюблённой пары из «Свершения» позже повторился в знаменитом «Поцелуе».

Дворец Стокле в Брюсселе был заказан бельгийским финансистом Адольфом Стокле и построен по проекту венского архитектора Йозефа Хоффманна. Он стал настоящим манифестом стиля Венского сецессиона — от архитектуры до мельчайших деталей интерьера. Мозаичный фриз занимает около 30 метров в длину и по сей день остаётся одним из самых грандиозных декоративных ансамблей эпохи модерна. В 2009 году дворец был внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО — что, впрочем, не сделало его более доступным для публики.

История утраченных работ напоминает о том, насколько уязвимо искусство перед лицом войны и идеологии. Четыре из пяти полотен, о которых шла речь, сгорели в одну ночь — в мае 1945 года, в огне, который разожгли люди, а не время. Пятое существует, но остаётся закрытым.
Уничтожение искусства редко бывает случайным. За ним почти всегда стоит намерение: стереть неудобное, переписать культурную память, лишить людей точки опоры. Нацистский режим понимал это отчётливо — именно поэтому так методично конфисковывал, прятал и жёг.

Картины пугали не меньше, чем слова: они говорили о телесности, страдании, неопределённости — о том, что не вписывалось в язык триумфа и порядка.

Но дело не только в войне. Искусство исчезает и в мирное время — когда его прячут за закрытыми дверями, когда доступ к нему становится привилегией, когда частная собственность оказывается важнее культурного наследия. Дворец Стокле — именно такой случай: работы живы, но недоступны. Это другая форма утраты, тихая и бюрократическая.

То, что сохранилось, — лишь часть задуманного. Но и по репродукциям, по чёрно-белым фотографиям, по описаниям современников можно понять масштаб потери. И, возможно, задуматься: как получается, что люди раз за разом выбирают уничтожать то, что создавали другие.