Каждый декабрь «Щелкунчик» Чайковского собирает аншлаги на главных сценах страны. Но мало кто знает, что за нарядной ёлкой и вальсом снежинок скрывается куда более сложная история — о споре трёх авторов, философском подтексте и тайном музыкальном инструменте, который Чайковский прятал от коллег до самой премьеры.

«Щелкунчик» — двухактный балет Петра Чайковского на либретто Мариуса Петипа, поставленный в 1892 году в Мариинском театре. В основе сюжета — сказка Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король», но, как мы расскажем ниже, до сцены она добралась в сильно изменённом виде. Сегодня «Щелкунчик» — самый узнаваемый новогодний балет в мире и одно из последних произведений Чайковского: премьера прошла всего за год до смерти композитора.

Действие начинается в сочельник, в доме советника Штальбаума. Крёстный девочки Мари, загадочный мастер игрушек Дроссельмейер, дарит ей деревянного Щелкунчика. Ночью, когда все спят, игрушка оживает: Щелкунчик сражается с войском Мышиного короля, а Мари помогает ему одержать победу, бросив в противника туфельку.

Чтобы отблагодарить девочку, Щелкунчик — уже в облике заколдованного принца — переносит её в волшебное царство сладостей Конфитюренбург, где правит Фея Драже. Здесь Мари ждёт калейдоскоп танцев: испанский, арабский, китайский, русский трепак и знаменитый «Вальс цветов» — а кульминацией праздника становится танец самой Феи Драже.

Вот тут начинается самое интересное — и то, что часто остаётся за кадром афиш. Либретто для Чайковского написал хореограф Мариус Петипа, но не по оригинальному тексту Гофмана. Петипа был французом по рождению и работал с французским переложением сказки, которое ещё в 1844 году сделал Александр Дюма-отец. Именно версию Дюма — более лёгкую и лишённую мрачных, тревожных мотивов оригинала — директор Императорских театров Иван Всеволожский предложил в качестве основы либретто.

Сказка Гофмана при этом была куда сложнее: в ней сказочный и реальный мир постоянно смешиваются, а финал открыт для интерпретаций — читатель сам решает, было ли чудо на самом деле. Дюма же выпрямил историю в понятную сказку о торжествующей любви.

Известно, что Чайковский читал именно Гофмана и ценил эту сказку, поэтому упрощённый вариант либретто композитора, по свидетельствам современников, не слишком вдохновлял его. Но философскую глубину, которую Петипа убрал из сюжета, Чайковский вернул через музыку: с помощью оркестровки он размыл границу между миром взрослых и миром фантазии, и детская рождественская история обрела дополнительный смысл — о взрослении, страхе потери и о том, что настоящую магию побеждает не оружие, а любовь.

Если вам интересна эпоха, когда рождались главные балеты классического репертуара, посмотрите также наш материал о «Жизели» — ещё одном балете романтической эпохи, где реальность точно так же переплетается с миром духов и наваждений.

Одна из самых человеческих деталей в истории «Щелкунчика» — то, как Чайковский добывал звук для «Танца Феи Драже». Весной 1891 года, во время поездки в Париж, композитор услышал новый инструмент — челесту. Внешне она похожа на маленькое фортепиано, но вместо струн внутри — металлические пластины. Именно они дают тот самый «хрустальный», почти колокольный звук.

Чайковский так боялся, что кто-то из коллег-композиторов узнает о находке раньше времени, что заказал инструмент из Франции тайно, через своего издателя Петра Юргенсона, и в письмах прямо просил никому его не показывать и не давать услышать до премьеры. Расчёт полностью оправдался: на премьере публика услышала звук челесты впервые в жизни именно в «Танце Феи Драже».

Ещё один приём, который отличает партитуру «Щелкунчика» даже от других балетов Чайковского вроде более раннего «Лебединого озера» — постоянное чередование масштабных сцен, где звучит весь оркестр, с тихими камерными номерами, где солируют один-два инструмента. Этот контраст масштаба и интимности проходит через весь балет и создаёт то самое ощущение сказки, в которой чудо всегда рядом, но требует тишины, чтобы его расслышать.

Билеты в Большой театр на «Щелкунчика» — отдельный вид новогоднего спорта: очереди и ажиотаж вокруг них давно стали такой же традицией, как и сам балет. Но Большой театр далеко не единственная сцена, где идёт «Щелкунчик», и часто альтернативы даже интереснее.

Каноничнее всего смотреть балет там, где он и появился на свет, — в Мариинском театре в Санкт-Петербурге. Именно здесь в 1892 году прошла премьера, а сегодня театр показывает сразу несколько редакций: классическую версию Василия Вайнонена (идёт уже больше 90 лет) и более современные прочтения — Кирилла Симонова и Николая Цискаридзе.

В Москве, кроме Большого, «Щелкунчика» ставят в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко — тоже в хореографии Вайнонена, но в более камерном, тонком сценическом решении. Ещё один вариант в столице — «Щелкунчик» театра «Кремлёвский балет» на сцене Государственного Кремлёвского дворца.

Если готовы совместить балет с путешествием, обратите внимание на региональные театры. В Пермском театре оперы и балета идёт версия Алексея Мирошниченко, где действие перенесено в Петербург 1892 года — года мировой премьеры. А в Новосибирском театре оперы и балета (НОВАТ) можно увидеть «Щелкунчика» в хореографии Юрия Григоровича — того самого, что с 1966 года идёт и в Большом.