Когда Джон Рональд Руэл Толкин в 1930-х годах писал на пустом экзаменационном листе фразу «В норе на склоне холма жил да был хоббит», он не придумывал мир с нуля. Он собирал его камень за камнем из тысячелетних текстов, которые изучал как профессор Оксфордского университета. Скандинавские саги, англосаксонский эпос, финская мифология — всё это стало строительным материалом для мира Средиземья. В статье разбираемся, какие именно источники вдохновили Толкина и как он превратил чужие легенды в новую мифологию!

Прежде чем говорить о мифах, важно понять, кем был сам Толкин. А он — не просто писатель-фантаст. Толкин был учёным-медиевистом и специалистом по древнеанглийскому языку. Он преподавал в Оксфорде с 1925 по 1959 год, переводил средневековые тексты и был автором фундаментальных работ по англосаксонской поэзии.

Своё отношение к древним текстам Толкин выразил в притче о башне.

Эта метафора многое объясняет. Толкин не коллекционировал мифологические факты, а использовал их для создания нового живого литературного мира. Как писала историк-медиевист Анастасия Ануфриева в материале для IQ Media ВШЭ, «прошлое было интересно ему не как собрание музейных экспонатов, а как мир, полный жизни, где древнее наследие раз за разом переосмыслялось и по-новому использовалось».

Именно поэтому в «Хоббите» так много узнаваемых образов, и при этом ни один из них не является простым копированием.

Главный источник для «Хоббита» — древнеисландский сборник мифологических и героических песен «Старшая Эдда», записанный предположительно в XIII веке.

Двенадцать из тринадцати гномов отряда Торина носят имена из «Старшей Эдды». В поэме «Прорицание вёльвы» (это первая и наиболее известная песнь «Старшей Эдды») перечисляются имена карликов-двергов (аналоги гномов). Стоит открыть этот список, и перед глазами появляется вся компания из «Хоббита»: Бифур, Бофур, Бомбур, Двалин, Дори, Нори, Ори, Фили, Кили, Торин.

Но самый неожиданный факт — имя Гэндальфа. В «Прорицании вёльвы» в том же списке карликов значится некий Гандальв, что буквально переводится с древнескандинавского как «альв посоха» или «волшебный альв». В оригинальной мифологии это был не мудрый маг, а один из многочисленных подземных карликов. Толкин взял имя и полностью переосмыслил персонажа.

Взять имя из одного контекста и вложить в него совершенно новый смысл — такой подход характерен для всего творческого метода Толкина.

Если «Старшая Эдда» дала «Хоббиту» имена, то древнеанглийская поэма «Беовульф» — сюжет.

«Беовульф» — самое крупное сохранившееся поэтическое произведение на древнеанглийском языке, созданное предположительно на рубеже VII—VIII вв.еков. Толкин перевёл эту поэму, читал о ней лекционные курсы и написал работу «Беовульф: чудовища и критики» (1937), которую по сей день считают поворотной в истории изучения поэмы.

Похождения Беовульфа включают два главных эпизода: сражение с живущим в болотах чудовищем Гренделем и битву с драконом, охраняющим проклятые сокровища. Структура «Хоббита» удивительно похожа: Бильбо встречает Голлума в подземном озере и идёт к дракону Смогу, стерегущему похищенные сокровища гномов.

Образ Голлума, по всей видимости, вырос из образа Гренделя. В «Беовульфе» чудовище описывается словами «муж злосчастливый, жалкий и страшный» — это сочетание отвращения и сострадания, которое Толкин сохранил и по отношению к Голлуму. Принципиальное отличие состоит в том, что «анти-средневековый» герой Бильбо, в отличие от Беовульфа, не убивает беспомощного противника, а проявляет к нему милосердие.

Мотив проклятого золота тоже пришёл из «Беовульфа». «Драконова болезнь», то есть безумная алчность, охватывающая гномов после обретения сокровищ Одинокой горы, родственна губительному проклятию, тяготеющему над кладом дракона в древнеанглийском эпосе.

Ещё один важный источник — «Песнь о Нибелунгах», средневековый германский эпос, и родственная ей «Сага о Вёльсунгах» из скандинавской традиции. В этих произведениях впервые появляется мотив волшебного кольца, приносящего гибель своему владельцу.

В «Саге о Вёльсунгах» фигурирует кольцо Андваранаут, принадлежавшее карлику Андвари. Оно обладало способностью создавать золото, но было проклято и несло смерть всем, кто им владел. Оно и стало прообразом Кольца Всевластья из «Властелина колец».

В «Хоббите» этот мотив появляется в более мягком виде: волшебное кольцо Бильбо дарует невидимость, но уже здесь Толкин закладывает идею опасной привязанности к магическому предмету — то, что в «Властелине колец» разрастётся в полноценную философию власти.

Если вы хотите углубиться в текст «Хоббита» и лучше понять, как устроена вселенная Токина, приходите в наш Литературный клуб! В июле, августе и сентябре будем читать три больших эпоса о героях: «Хоббита», «Одиссею» и «Дюну». Понять тексты вам помогут профессиональные литературоведы, а другие участники клуба не дадут вам бросить текст на полпути!

Многие читатели думают, что эльфы, гномы и тролли — изобретение Толкина или, в крайнем случае, фольклорные существа без чёткого облика. На самом деле у всех них есть конкретные мифологические предшественники.

Эльфы. В германо-скандинавской мифологии существовали альвы — сверхъестественные существа двух видов: светлые (льесальвы) и тёмные (свартальвы). Толкин переосмыслил их радикально: его эльфы — бессмертный народ художников и музыкантов, хранителей памяти мира.

Гномы. Скандинавские дверги — подземные кузнецы, мастера и хранители сокровищ. У Толкина они сохранили и мастерство, и страсть к золоту, и подземный образ жизни. Но из безликих персонажей саг они превратились в целый народ с историей, трагедией и кодексом чести.

Тролли. Идея о том, что тролли должны жить под землёй и боятся рассвета, напрямую восходит к «Старшей Эдде». В поэме «Речи Альвиса» бог Тор заставляет карлика говорить до рассвета, и тот превращается в камень. Именно это происходит с тремя троллями в «Хоббите», когда Гэндальф хитростью удерживает их разговор до утра. Кстати, в фильме Питера Джексона эту роль отдали Бильбо, но в книге Толкина спасителем выступает именно Гэндальф.

Среди источников Толкина нередко забывают о карело-финском эпосе «Калевала». Но именно с него начался путь Толкина к созданию собственной мифологии. Ещё студентом Толкин выучил финский язык — отчасти ради того, чтобы читать «Калевалу» в оригинале.

Финский язык лёг в основу квенья — языка высших эльфов, одного из двух полностью разработанных языков Средиземья (второй — синдарин, созданный на основе валлийского). Сначала Толкин придумал языки, а потом задумался: кто и в каком мире говорил бы на них? Так родилось Средиземье.

Ряд сюжетных мотивов «Сильмариллиона», прежде всего история Турина Турамбара, восходит к образам «Калевалы». Но и в «Хоббите» чувствуется финский след: меланхоличная красота эльфийских долин, ощущение утраченного прошлого, которое пронизывает весь мир Толкина.

Когда понимаешь, что имена гномов существовали тысячу лет назад, что история с троллями и рассветом — прямая отсылка к «Старшей Эдде», что «драконова болезнь» имеет корни в «Беовульфе», книга открывается с новой стороны.

Толкин делал то, что делали авторы «Беовульфа» до него: брал «камни с древними надписями» и строил из них собственную башню. С вершины этой башни видно не только Средиземье — видно всё европейское Средневековье разом. Именно так работают все великие книги с разветвлённой мифологией, будь то «Дюна» Фрэнка Герберта с её смешением религиозных и экологических мотивов или «Улисс» Джойса, где за одним днём Дублина скрывается вся «Одиссея» Гомера.